22:56 

Reborn OMG Fest
It's just...OMG!
Э - 62. Хибари/Мукуро. У Мукуро ВИЧ положительный статус, Хибари это известно. Секс без предохранения.

@темы: Мукуро, Хибари, Экспромт-тур

URL
Комментарии
2012-09-22 в 22:57 

Обман всегда раскрывается, какой бы ложью во благо или спасением он ни был. А последствия только хуже правды, увы, но это действительно так и есть. Переживания, ссоры, скандалы, слезы... у Мукуро ничего из этого не было, лишь раздражение со стороны Хибари - явное, агрессивное, глухая злоба - неприкрытая, вызывающая, да насмешки - язвительные и действительно обидные. Циничная улыбка стала практически закостенелой маской, а разрывающий изнутри при практически каждом вдохе кашель - неизменным спутником нынешней жизни. Но пока еще иллюзионист держался, старательно скрывая все признаки своей болезни - умело, продуманно, на ставшие бесполезными вопросы Тсунаёши отвечая с улыбкой - лживой, неискренней. А боль съедала изнутри, убивая заживо.
Скучные серые дни пролетали, не оставаясь в памяти, лишь где-то в мыслях неумолимо тикали часы, отмеряя оставшееся время существования. Кашель до крови на губах приходилось маскировать иллюзиями - слишком часто такое повторялось. И лишь об одном Мукуро забывал: Хибари Кёя умеет смотреть сквозь все эти иллюзии. И исход мог быть только один - признание. Но кому? Заклятому врагу,которого желаешь до звона в яйцах так же, как и он тебя? Невозможность чего-то, даже поцелуя, и тихое бешенство, мелькающее в безумно красивых глазах цвета грозового неба. Безумно. Так можно описать и состояние иллюзиониста - он сходил с ума, все больше приближаясь, с каждым часом, днем, минутой, к тому порогу, называемому точкой невозвращения. Ибо даже таблетки помогали с трудом. А ночные кошмары выматывали, заставляя всегда такого сильного Мукуро сжимать зубы, шипя сквозь них проклятия. В такие моменты отчаянно чувствовалось одиночество, которое не могли развеять ни Кен с Чикусой, ни Хром. Отчаянно хотелось почувствовать себя в крепких объятиях человека, который его и целовать-то брезговал, не то, что просто прижимать к себе.
Очередная миссия на пару с Хибари. Холодное, серое, унылое небо Скандинавии, снег и лед, иллюзионисту приходится хвататься за рукав Облака Вонголы, чтобы не упасть, подскользнувшись на ледяном зеркале природы. Резкое движение заставляет позабыть о важности равновесия и мучительно закашляться, сгибаясь пополам. Слишком четко остаются на бледном льду яркие красные пятна, слишком явно видна кровь на бледной коже. И Мукуро почему-то замер, настороженно бросив взгляд на Хибари и смутно надеясь, что тот не спросит, в чем дело. Впрочем, это совсем не в стиле брюнета, который лишь презрительно хмыкает, глядя на отиравшего губы кожаной белой перчаткой иллюзиониста и кровавые разводы на ней, и роняет сухое, равнодушное:
- Идем, травоядное. Гостиница не будет ждать.
И Рокудо еле-еле разгибается, хватая морозный воздух потрескавшимися губами, и бредет следом, без ненависти и презрения - с усталой мольбой глядя в спину напарника.
Номер им достался одноместный, и Мукуро медлит, наблюдая за тем, как спокойно разоблачается Хибари: куртка, шарф, строгая черная рубашка и обувь. Иллюзионист сглатывает, замечая, как перекатываются под кожей на спине мускулы и тут же отворачивается, словно ловя себя на чем-то постыдном. А на бесстрастном лице Кёи появляется усмешка, едва заметная, исчезнувшая так же быстро, как и возникла. Только ее Мукуро не видит, зажимая рот рукой и сдерживая очередной приступ иссушающего кашля. И снова руки в крови. Трясущиеся пальцы не могут нормально отвинтить слишком плотно прилегающую крышку, и Мукуро закрывает глаза - на мгновенье-два-три, пытаясь абстрагироваться от всей этой боли, запереть ее в глубине собственного сознания, но с мучительным стоном роняет баночку, прижимая пальцы к вискам с такой силой, что, будь он немногим более способен на самоубийство - раздавил бы кости как фольгу.
Он замыкается в себе на короткое время и упускает момент, когда рядом с ладонью, такой бледной на фоне темно-коричневого ковра, становятся чьи-то ноги в домашних строгих туфлях. Черных, опять-таки. И Кёя, больше некому, наклоняется, а затем и просто садится рядом, небрежно запахивая оголявшее грудь кимоно. Черное. Мукуро не может удержаться, чтобы не кинуть на него взгляд, медленный, будто ощупывающий, не холодно-скользкими щупальцами тумана, но теплый, непривычно-спокойный, без искр сарказма. Хибари чувствует это и поднимает с пола забытую баночку, небрежным движением сильных пальцев сворачивая с нее крышку и протягивая вбок - Мукуро - не глядя на него. Тот благодарно кивает, запрокидывая голову и кидая в рот парочку таблеток. Японец краем глаза следит за движением кадыка вверх-вниз, буквально чувствуя, как мелко трясет иллюзиониста и, не думая, поворачивается и обнимает его, прижимая к себе и вдыхая горьковатый запах, исходящий от синих волос.
Рокудо молчит, наслаждаясь непривычно-приятными ощущениями чужого, крепкого тела под руками, медленно проводя по плечу Кёи кончиками пальцев, позволяя не слишком сильно затянутому одеянию сползти чуть вниз, оголяя кожу - не мраморно белую, как у него самого, но чуть более смуглую, пахнущую корицей. Запах щекочет ноздри, и Мукуро смешно морщит нос, краем глаза замечая еще одну, чуть более широкую улыбку Облака, и проводит губами от выступающей косточки на плече до оголенных ключиц, отстранившись, чтобы не сорваться на что-то большее. мучительно понимать, что, если признаешься в том, что происходит - тебя отвергнут, посчитав грязным, и выбросят, как ненужную куклу. И иллюзионист молчит, лишь лбом касаясь плеча Хибари, да пальцы переплетая с пальцами и поднося их к губам. Чуть более смелое прикосновение узкой ладони к шее, и Мукуро затихает, удовлетворенно вздыхая и прикрывая глаза. А, ощутив прикосновение к волосам, чуть улыбается, немного беспомощно тычась головой в уверенно гладящую его ладонь.
И все хорошо, спокойно, так, как нужно... если бы не очередной приступ кашля, который сгибает Рокудо пополам, заставляя чуть ли не хрипеть и зажимать рот руками. Все проходит минут через пять - долгих, мучительных, каждая из которых отдается болью во всем теле, гудит в голове, словно похоронный набат продолжая отсчитывать отведенные на жизнь месяцы. Или, может, недели? Иллюзионист не знает, стараясь жить лишь сегодняшним днем. И этими, текущими мгновениями. Кажется, он даже теряет ненадолго сознание, очнувшись в крепких объятиях заклятого врага, продолжавшего мягко водить ладонью по мягким волосам. Мукуро смотрит на него из-под синих прядей, стараясь сделать это как можно незаметнее, но тут же натыкается на внимательный взгляд серо-стальных глаз. Обманчиво-мягкое: "а теперь ты мне все расскажешь" повисает в воздухе, рассыпаясь сотнями шепотов, на все лады повторяющих на ухо иллюзионисту эту короткую фразу.
И он не выдерживает, срываясь на тихие хрипы в попытках сдержать кашель, рассказывает все, с самого начала. Не пять, не десять минут своей жизни потратив на то, чтобы открыться. Чтобы окончательно убить надежду на нормальность. Мукуро знает: не поймет Хибари, не поймет никто. Впрочем, они и так не поймут, такими мыслями успокаивает себя парень, продолжая верить.
Но Хибари в который раз обманывает его ожидания, продолжая молчать и после завершения рассказа. Обдумывать и подбирать слова. В конце концов все сформулировалось лишь в одно короткое:
- Сколько?
Но ответ был тихим:
- Я не знаю.
И отчаянное, короткое прикосновение к губам - словно током ударяет, а Мукуро замирает, разрываемый на части двумя мыслями. Одна твердила:
- Позволь ему себя поцеловать.
Другая напоминала:
- Осторожнее...
Мучительно выбирать между ними, но вторая побеждает, и иллюзионист резко подается назад, прочь от губ Облака, сжимая свои и опуская взгляд. Но Хибари лишь качает головой, а теплая ладонь сильными пальцами обхватывает затылок, притягивая к себе. Еще один короткий поцелуй, и шепот прямо в полуоткрытые губы:
- Иди уже в душ, поздно...
И, как бы странно это ни было, Мукуро послушался, поднимаясь и тут же кашляя из-за этого движения. В глазах темнеет, и приходится ухватиться за спинку дивана, восстанавливая равновесие.
" Плохо... очень плохо, " - мелькает в мыслях, пока Рокудо добирается до ванной, уже в дверях скидывая с себя одежду и переступая через нее, зябко вздрагивая от ощущения холодного кафеля под ногами. От его внимания не ускользает заинтересованный взгляд Хибари, и на тонких губах появляется тень былой самодовольной усмешки. Его тело все еще неплохо сохранилось, несмотря на то, что наполовину сгнило изнутри. Иллюзии поддерживали.
Мукуро выходит обратно мокрый, в небрежно накинутом на плечи полотенце и уже одетый в трусы, Кёя скользит взглядом по впалому животу, уже сидя на кровати, и медленно поднимает руку, ладонью вверх, чуть согнутыми пальцами подзывая к себе иллюзиониста. Тот ведется на это, плавно покачивая бедрами, подходит к кровати и опускается на нее, ставя колено между обеих ног Хибари и слегка надавливая, словно проверяет реакцию организма. Провоцирует, гад, и это более, чем понятно.
И брюнет не выдерживает, одним движением подминая Мукуро под себя, усаживаясь на его бедра и пытливо заглядывая в глаза, полные какого-то мученического желания. Последняя одежда с Мукуро слетает, будто ее и не было, повинуясь нетерпеливым движениям рук Кёи. Оба знают распределение ролей в том безумстве, что будет дальше. И оба его принимают так, словно оно и должно все быть именно так, а не иначе.
Кто первым поцеловал другого, они сказать не могут, может быть, даже одновременно потянувшись друг другу навстречу.

URL
2012-09-22 в 22:57 

Жадные, такие желанные прикосновения, сжимающие волосы сильные пальцы, одуряющее ощущение кружащего голову поцелуя, все это не могло не возбуждать. И, чувствуя вжимающийся в бедро возбужденный член Хибари, Мукуро тихо стонет ему в губы, одновременно желая и не желая продолжения, но надеясь, скорее, даже подсознательно, что Хибари сам сделает выбор. Но не может не прошептать-простонать на ухо брюнету, оставляющему на его шее красные следы, тихое:
- Я ничего не приготовил, - чувствуя, как вновь подступает очередной приступ, и пытаясь отстраниться, зная, как Хибари не любит подобное. Но брюнет снова его удивляет, на этот раз - тем, что позволяет прокашляться, лишь после этого, удостоверившись, что крови нет, вновь касаясь губ иллюзиониста, легко, мягко, а потом шепча:
- Это не нужно.
От этих трех простых слов крышу сносит так, словно Кёя ему в любви признался. Прежний Мукуро усмехнулся бы и сказал, как же жалок Глава Дисциплинарного Комитета, но этот лишь тихо стонет, вновь ощущая поцелуи на шее. Хибари ненадолго отстраняется, эротично погружая пальцы в рот и облизывая их. Рокудо не сдерживается и проводит языком по внезапно пересохшим губам, наблюдая за этим, слишком эротичным зрелище - слегка растрепанный Кёя в кимоно с развязанным поясом и слегка припухшими губами представляет слишком соблазнительное зрелище.
Почувствовав прикосновение влажных пальцев к сжатому колечку мышц, иллюзионист тихо вздыхает, раздвигая шире ноги и маняще, как настоящая шлюха, даже призывно смотря в глаза брюнета. Тот только усмехается - не издевательски, без чувства собственного превосходства, а мягко, склоняясь и отвлекая Мукуро очередным поцелуем, полным такой странной нежности, что от нее сладко тянет где-то в груди, заставляя поверить во всю искренность происходящего. Синеволосый даже старается не морщиться, ощущая в себе три пальца, слегка царапающие короткими ногтями стенки сжимающихся мышц. Короткий, несдержанный стон, и еще один, когда появилось ощущение пустоты и тягучей боли. Рокудо все еще сомневается в правильности того, что они делают, а в мыслях продолжают тикать часы, отмеряющие время его жизни.
В глазах Хибари сомнений нет, лишь спокойная уверенность, а губы теплые и такие желанные - Мукуро тянется им навстречу, чувствуя, как ко входу приставляется куда более горячая, чем пальцы, головка члена. Рваный выдох в самые губы, и иллюзионист сам подается бедрами навстречу одновременно с идентичным этому действием брюнета, давя хриплый стон боли и вжимаясь в тело Кёи. Тот медлит какое-то время, позволяя привыкнуть ко всем ощущениям, чувство заполненности - именно то, что нужно, и Рокудо нетерпеливо отстраняется и вновь подается навстречу, давая понять, что ему совсем не больно. Ноги он давно уже закинул Хибари за спину, скрестив тонкие лодыжки, и теперь это позволяет ему полнее чувствовать его самого в себе. Движения плавные, размеренные, Кёя будто нежничает, а когда он немного меняет угол проникновения, под которым движется и задевает что-то внутри, Мукуро выгибается и стонет, непроизвольно сжимая мышцы так, что эхом отдается совсем тихий стон Хибари. Член уже давно стоит колом и сейчас трется между двумя животами, кожа обоих блестит от пота, и брюнет, не прекращая двигаться, снимает солоноватые капли с мокрых висков. Иллюзионист вновь пытается закашляться - тихо, словно неуверенно, но затихает, только на губах пузырьками лопаются несколько капель, и Кёя без каких-то раздумий слизывает их.
В глазах Рокудо мелькает откровенный ужас, и он тихо шепчет:
- Что ты... зачем?.. - но продолжить не может, потому что с губ вновь срывается стон, откровенный, искренний, еще более возбуждающий и хрипловатый.
Брюнет едва заметно улыбается, скользнув рукой вниз по животу Мукуро и обхватывая его член ладонью. Пары движений хватает, чтобы тот кончил, сжимая внутри себя Хибари так тесно, горячо, что тот и сам не выдерживает, после пары толчков излившись во вздрагивающее после оргазма тело.
Они лежат, обнявшись, спокойно и мерно дыша Иллюзионист любит такие моменты, когда боль ненадолго отступает, и можно поверить, что он действительно живой человек, а не полутруп, которому отказано в смерти. Незаметно для самого себя провалившись в сон, он даже не замечает улыбки Хибари и его прикосновения теплыми губами ко лбу.
Только в мыслях Кёи всплывает одна, яркая и слишком неожиданная:
"В лоб целуют покойников"
И он отстраняется, проводя пальцем по своим губам, на которых все еще чувствуется металлический привкус крови Рокудо. Тот безмятежно спит, а спокойное лицо в неверном свете прикроватной лампы кажется совсем худым и изможденным. Не прикрытый иллюзиями, их создатель предстает перед брюнетом именно таким, какой стал в последнее время. Парень с грубоватой лаской проводит по синим волосам рукой, только сейчас ощущая, насколько ломкими они стали, кажется, тронешь, и они иссохнут, превратившись в голубую пыль.
Кёя ждет, пока и его организм начнет изменяться под действием вируса, ждет первого кашля со вкусом крови, первых приступов боли и мучающих по ночам кошмаров. Но пока что у него есть Мукуро под боком, теплый, надежный, ради которого можно попробовать жить, ища в ней свой, потаенный смысл.
И это ли не жизнь? Вот такая хрупкая. Словно танец на лезвии ножа, неосторожный шаг, и ноги в кровь изранены, когда физическая боль становится всем, а душевная отступает на задний план, и в этом можно найти смысл. Как и во всем, что происходит с людьми.

URL
     

Reborn OMG Fest

главная